Ирина Таюрская - снайпер
из Селенгинского района
Рассказ о девушке, решившей защищать свою Родину
Ирина Ивановна Таюрская относится к поистине легендарному поколению советских людей, к тому поколению, которое на своих плечах вынесло
все тяготы одной из самых страшных и разрушительных войн в истории человечества. С каждым годом таких людей становится все меньше
и меньше, рассказывает читательница infpol.ru Сержуня Базаржапова

Восемнадцатилетней девчонкой, получив повестку из военкомата, Ирина Таюрская в числе других новобранцев была направлена в действующую армию. Поезд все дальше и дальше увозил ее от родной Бурят-Монголии,
от маленького села Средний Убукун, что в Селенгинском районе,
где остались ее родные и близкие. Она попала в Центральную женскую школу снайперской подготовки под Москвой.

- Крепкая сибирская закалка, зоркий глаз и сильные руки крестьянской девушки не раз выручали ее в нелегкой учебе. После окончания школы, младший сержант Таюрская направлена в 10-ю гвардейскую армию 2-го Ленинградского фронта, дислоцировавшуюся в Прибалтике, - отмечает Сержуня Базаржапова.
Командиром их роты, где было 120 девушек – снайперов был мужчина,
он как мог, старался уберечь своих юных необстрелянных бойцов
от опасности. Первое время они ходили на боевые задания по двое –
с более опытным и старшим напарником.

Свой первый боевой выход Ирина Ивановна помнила так, как будто это было вчера, подмечает наша рассказчица. В то ранее, холодное февральское утро, они с напарницей долго лежали в засаде. Наконец,
на тропинке, ведущей к ручью, появился немецкий солдат с котелком в руке. В оптический прицел она хорошо видела его лицо – совсем молодой, может даже ее ровесник. Он шел, помахивая котелком, и насвистывая какой-то мотив. «Чего медлишь, стреляй же, стреляй!» - зашептала напарница. А она, в миг похолодев, растерявшись, оттягивая время прошептала –
«Ну, подожди, пусть хоть воды наберет…». Немец подошел к ручью, набрал воды, повернулся, и в этот миг она, почти закрыв глаза, нажала на курок. Последнее, что она увидела, какон судорожно взмахнув руками, упал
на землю, выронив котелок и расплескивая теперь уже не нужную ему воду. А она, выронив винтовку, обхватив голову руками, целый день пролежала на холодной сырой земле, и беззвучные рыдания сотрясали ее плечи…

- Командир приказал не трогать ее – он то знал, старый вояка, какого это – впервые убить человека. Это ломает и корежит еще не таких видавших виды здоровых мужиков, а тут девчонка, женщина, будущая мать – по сути своей рожденная, для того чтобы дарить жизнь, а не отнимать ее. И в этом весь ужас войны, ведь там, они были, прежде всего, бойцами, защищавшими Родину, - продолжает историю о снайпере
из Селенгинского района Сержуня Базаржапова.
Потом их будет немало, вражеских солдат и офицеров на боевом счету снайпера Таюрской, но того самого первого - немецкого солдата с котелком в руке - она не забудет никогда, до конца жизни он будет приходить к ней
в ее ночные сны.

Однажды, в небольшомприбалтийском городке, который только что освободили наши войска, командир роты не досчитался большей части своих подчиненных. После долгих поисков, чертыхаясь и матерясь, он обнаружил их среди развалин большого разбомбленного дома. Одна
из девчонок сидела за роялем, который чудом сохранился среди этого хаоса, а остальные - чумазые, счастливые в своих линялых гимнастерках
и неуклюжих кирзовых сапогах – за неимением кавалеров, подхватив друг друга, кружились в танце, под звуки довоенного вальса. Они были молоды,
и молодость брала свое, даже если она была опалена огнем войны.

- В марте 1945 годаона получила ранение в ногу,
не долечившись, с тросточкой в руках сбежала из госпиталя, чтобы не отстать от своих. А через два месяца пришла долгожданная победа. После демобилизации Ирина Ивановна вернулась на родину, собрала документы и поступила в Улан-Удэнский кооперативный техникум. В первое время она ходила на занятия в своей старой солдатской шинели, не потому, что хотела показать, что воевала, а потому, что ничего другого
у нее тогда не было. Говорят, те, кто побывал на войне,
с трудом привыкают к мирной жизни, вот и она – понюхавшая фронтового пороха, познавшая почем «фунт лиха», не раз терявшая своих любимых боевых подруг с трудом находила общий язык с однокурсниками, ничего этого не испытавшими, - подмечает Сержуня Базаржапова.
Ирине Таюрской было очень трудно, она оставила учебу и приехала в Гусиноозерск, тогда еще поселок Шахта и устроилась работать на шахту №2, где проработала до самого выхода на пенсию, и продолжала трудиться еще до 1987 года.

В 1952 году у нее родилась дочь Валентина, брак с отцом девочки
не заладился, и она воспитывала ее одна.

- Ирине Ивановне, в отличие от многих ее фронтовых подруг повезло в том, что она осталась жива, испытала радость материнства, воспитывала внуков, видела правнуков, и много лет, как всегда со слезами на глазах встречала праздник великой Победы, которая одна на всех, а за ценой они, действительно, не постояли, - заключает Сержуня Базаржапова.